Версия для слабовидящих
воронежский областной центр народного творчества и кино

воронежский областной центр народного творчества и кино

государственное бюджетное учреждение культуры воронежской области
департамент культуры воронежской области

Автор: Сысоева Галина Яковлевна, кандидат искусствоведения, заслуженный деятель искусств РФ, зав. кафедрой этномузыкологии, профессор Воронежского государственного института искусств.

Традиционная свадьба села Россошки проходит по сценарию, типичному для южнорусской территории, но имеет и отличительные особенности. Они заключаются в местной терминологии, связанной со свадебными чинами и этапами свадьбы, и последовательности обрядовых действий.

Так, повивание (смена девичьего головного убора на женский) здесь совершалось в доме невесты после венчания, свадьба игралась на два стола: первый устраивался в доме невесты (для жениховой родни), а второй – в доме жениха (для невестиной родни), на второй день проходил обряд «калинка». Свадьба сопровождалась свадебными песнями, часть из которых имеет узколокальное распространение.

Село Россошки, основанное во второй половине XVII века, заселялось служилыми людьми из городов-крепостей на Белгородской черте. Традиции сел Россошки, а также Истобное, Краснолипье, Новосолдатка, расположенных в верховьях реки Девицы, консолидировались, образовав узколокальную культурную зону, отличающуюся от других деталями костюма (рубаха с косыми поликами), песенным репертуаром со сниженной ролью протяжных широкораспевных песен и обычаями, в том числе в проведении свадьбы.

Описание свадебного обряда составлено по материалам этнографических экспедиций Воронежской государственной академии искусств 1994 и 1998 гг. Реконструкция обряда, проведенная в 1994 г. силами местного фольклорного коллектива, соответствует состоянию традиции на конец 30-х годов ХХ века.

Свадебное действо начиналось со сватовства, которое могло быть как одноэтапным, так и многоэтапным. Сваты (родители жениха и его крёстная мать) заранее договаривались с родственниками невесты о времени, когда придут сватать, но шли, боясь отказа, впотáй (тайно). В качестве оберега на доверие – брали с собой чаплю (ухват для сковороды), а также  шапку побогаче, якобы принадлежащую жениху, которую специально могли позаимствовать у соседей, чтобы продемонстрировать его богатство. Не переходя матицу, говорили: «Нам поручили шапку принести на показ», или более иносказательно: «У вас есть телочка на продажу. Не согласитесь продать?» Если сваты поладили, то вызывали невесту и спрашивали её согласия на брак. Сватовство заканчивалось общим богомольем.

Осмотр женихова подворья родственниками невесты назывался рогачи глядеть и в старину играл важную роль в свадебном сценарии: не понравившееся подворье могли раскорить, а свадьбу расторгнуть.

Пропой устраивали в доме невесты примерно через неделю или две после сватовства. На пропой съезжались близкие родственники с обеих сторон для знакомства, где обсуждали хозяйственно-организационные вопросы, связанные с предстоящей свадьбой. Но главное – на пропой вызывали невесту и спрашивали её официального согласия, заставляли называть свекра батюшкой, свекровь – матушкой, а саму невесту одаривали утирками (рушниками) или деньгами. Одаривание невесты называлось класть на стакан. Жених на пропое по обычаю не присутствовал. После пропоя отказ от свадьбы был уже невозможен.

С пропоя жениху разрешалось приходить в гости к невесте. Обязательно посещала невесту крестная мать с витýшкой (специальной выпечкой).

Накануне свадьбы невеста собирала подруг на прощальный вечер, который здесь назывался молодéшником. Ритуал предписывал невесте ожидать подруг, сидя на печи. Подруги у порога начинали петь «Волюшку», а невеста и ее крестная мать голосили. Затем невеста слезала с печи и целовала всех присутствующих. На молодешнике исполнялись также величальные песни, которыми обыгрывали молодых: «В саду первое яблочко» и «Ой, на горке садок».

Позже в дом невесты приходили свашки от жениха для обмена подарками. Они приносили невесте мыльцы (мыло, одеколон, пудру, сережки, зеркало), а она передавала им свадебный убор для жениха (рубаху, порты, пояс, кисет, носки). Во время обмена подарками свашки с обеих сторон расхваливали свой товар.

Утром свадебного дня в доме жениха собирали свадебный поезд, включавший в себя до 10–12 подвод для поезжан – участников свадьбы со стороны жениха. Украшали и сами повозки, накрывая их дерюжками, рогожками, и лошадей – лентами, специальными длинными лошадиными подпоясками, и дуги, вешая на них ленты, бубенцы.   

Утром мать будила невесту плачем, одевала ее в посадный наряд (белого цвета) и сажала на посад – на лавку у края стола под образами. Близкие подруги и старшие родственницы пели при этом прощальные песни. Начинался обряд расплетания косы невесты: «Батюшка Иван Васильевич, матушка Татьяна Ивановна, люди добрые, жёны чёсные, разряшитя и блаславитя нявесте косу чесать», на что положено было отвечать хором: «Бог благословляет и мы благословляем». Косу расплетали свашки – золовка и сестра жениха(роль сестры могла выполнять женщина со стороны жениха) – под прощальную песню «Ой, за двором кукушечка кукует», а невеста при этом голосила. Расплетя косу, ей набрасывали на волосы кружевную дымку и обводили 3 раза вокруг стола, подобно тому, как в церкви трижды обводят вокруг аналоя. Затем следовал обряд прощания с родителями. Мать с иконой, а отец с хлебом-солью выходили на середину избы, невеста падала перед ними на колени на брошенную мехом вверх шубу и голосила: «И, спасибо тебе, родный батюшка, за хлеб-соль, прости и благослови в чужу семеюшку».

Жених заезжал за невестой, но к венцу они ехали в разных повозках. Провожали невесту песней «Повозник кудрявый». Из церкви молодые разъезжались по своим домам. После возвращения в свой дом невесту опять усаживали за стол, за которым рассаживались и все её подруги по ранжиру: под святыми садилась старшая дружка (ближайшая подруга), которую ещё называли вожак, а замыкала стол самая младшая – погонщик. С песней «У нас у ворот розлив розливается» ожидали приезда жениха вместе с дружком и полудружьем, которые должны были выкупить и саму невесту, и её косу. С Женихом приезжали также его родственники (только свекрови в первый день нельзя было появляться в доме невесты). Гостей со стороны жениха корили специальными песнями («Сказали, дружка стар-стареня»), требовали у них выкуп за невесту, а по завершении торгов молодых трижды обводили вокруг стола и усаживали вместе на посад (как объясняли сами исполнители, на богатство). Вслед за этим начинался главный обряд общинного санкционирования брака – повивание невесты, заключавшееся в смене девичьего головного убора на женский, который здесь назывался сорокой с крыльями. Молодых отгораживали от сглаза дымкой, пели специальные песни: «Затрубили трубушки», «Уж ты, быль, моя быль», а в конце повивания посыпали хмелем и плясали под песню «Хмель мой, хмелинушка, хмель яровой». Перед тем как открыть молодую, повивальницы объявляли: «Люди добрые, жёны чёсные, идитя и паглядитя, ще мы наделали. Без молотка, без топора из дявицы сделали молодицу».  

Молодых и девушек уводили (им не дозволялось сидеть за столом),  гости от жениха садились обедать, а невестины родственники стояли вдоль стен и величали гостей песнями: хорошо живущим супругам пели «Как по погребу бочёночек катается», замужним женщинам – «За речкою огонь горит»,  холостому парню – «А кто у нас неженат» и т.д.

После обеда подружки продавали невестину постель, сундук, прерывая шуточный диалог корильными припевками («Уж вы, дружки-побирушки, купите дерюжки». Вырученные деньги девушки кидали в стакан с водкой, а если им казалось мало, упрекали сватов: «Не ясно!». Наконец, постель и сундук с приданым погружали на повозку, сажали сверху молодых, крестную мать невесты с иконой. Во время отъезда невесты со двора исполнялась свадебная песня «Поедешь ли, моё дитятко, ко двору». Когда свадебный поезд ехал по селу в дом жениха пели поезжанские песни «Вы не спите, не дремите, бояре», «Во полюшке огни горят».

У дома жениха перед молодыми разметали веником дорогу – от порчи и сглаза.  Во дворе их встречали мать и отец с хлебом-солью. В доме за столом свахи толкли в горшках табак чаплей, а гости должны были выкупить у них место за столом.

Из повозки торжественно вносили в дом сундук, и начинались дары: невеста одаривала женихову родню рубахами, утирками, холстами, а те в ответ одаривали молодых деньгами. Для совершения обряда выносили каравай и с молитвой «Спаси, Господи, люди Твоя» трижды обходили стол. На дары каждому гостю подносили чарочку, кусок каравая и приговаривали: «Иван Васильевич, вызывают тебя князь с княгиняю, дружок с подружью, падайди паближа, пакланись панижа, за чарочкю – ярочкю, за щятиночкю – свиночкю. Если есть твая честь – палажи рубликав шесть».

В доме жениха угощали только родню невесты (жениховы уже отобедали в доме невесты). Обязательным ритуальным блюдом на свадебном столе была каша в чашках (мисках) – и в доме невесты, и в доме жениха. Кашу подавали прикрытой, а открывали кашу супружеские пары поцелуем (сколько супружеских пар на свадьбе – столько чашек). Молодых и здесь кормили отдельно. Брачное ложе молодым устраивали в неотапливаемом хозяйственном помещении – пуньке.

На второй день утром дружки будили молодых, испытывали невесту: заставляли мести пол, раскидывая по нему деньги. Молодуха надевала поневу, сороку – как и положено замужней женщине. Молодые и родственники жениха отправлялись в дом невесты  на обед.  Здесь звучали величальные песни.

Местная особенность свадьбы – обряд калинка, который совершался в доме жениха уже после обеда у родителей невесты. Заключался обряд в одаривании молодоженов деньгами под песню «Там на горке калина». Молодых ставили в центре комнаты на вывороченную шубу, жених держал бутылку с квасом, а невеста – чашку для денег. Рядом становились дружки с пучками калины. После каждого бросания гостями денег в чашку молодые целовались. Существовали приговорки, после которых молодые должны были целоваться: «Невеста шила, а концы оставляла, усе тут, у этом стакане», «Матица глядит – целоваться велит», «Чего ж калина такая горькая».Как говорят жители села:«Кладут калину, чтоб зародухи были».Завершался обряд тем, что молодым крепко связывали руки и спрашивали: «Туго»? – «Не туго»! – « Ну, любите друг друга!» После развязывания им руки свекром и свекровью, все опять садились за стол. В конце застолья опять подавали кашу, на этот раз её поцелуем открывали молодые. 

По свидетельству информантов, свадебные гулянья в двух домах могли продолжаться и на третий день. Кроме того, существовал обычай собирать гостей в доме жениха в первое воскресенье после свадьбы.

Обратная связь